Видок. Цена жизни  - Григорий Шаргородский

Не успел я надавить на клаксон, как калитка у ворот открылась, и на улицу вышел молодой парень в красной косоворотке.

– Титулярный советник Силаев, к господину директору, – ответил я на вопросительный взгляд привратника.

На это он без лишних слов кивнул и взмахнул рукой. Не знаю, какие тут в Новгороде порядки, но мне показалась, что ворота открылись, так сказать, по мановению руки парня. Но это вряд ли – если что мне и известно о колдунах, так это то, что учиться магическому искусству нужно не одно десятилетие.

Подъездная дорожка к дому была короткой, всего метров двадцать. Да и сам дом не особо впечатлял. Два этажа не такого уж большого метража.

На ступенях дома меня ждал еще один парень в такой же косоворотке. Похоже, это у них прямо униформа какая-то.

Этот оказался немного разговорчивее:

– Господин ждет. – Блеснув красноречием на фоне своего товарища, парень повернулся и зашагал вперед, указывая мне путь.

Из-за размеров дома этот путь оказался не таким уж долгим, и через десяток секунд мы уже стояли у резной двери, ведущей в одно из помещений на первом этаже.

Мой провожатый осторожно постучал и, услышав разрешение, открыл двери, позволяя мне войти первым.

– А, Игнат, проходи, – не вставая из-за стола, пригласил меня незнакомый мужчина.

В том-то и беда, что меня он, похоже, знал очень хорошо. И тут нужно вести себя крайне осторожно.

Вообще-то я ожидал увидеть перед собой кого-то типа Дамблдора или на крайний случай маскирующегося под интеллигента профессора Нартова. Но за столом сидел вполне обычный, можно даже сказать невзрачный, человек. Лет пятьдесят на вид, средний рост, легкая упитанность, и даже на голове и лице у него имелся стандартный набор из короткой, с пролысиной прически и относительно объемных бакенбардов. Так выглядело подавляющее большинство провинциальных чиновников. Единственное, что выдавало в директоре неординарного человека, – это колючие глаза и всепроникающий, как победитовое сверло, взгляд.

Чтобы не спалиться окончательно, я решился лишь на легкий молчаливый поклон и осторожно присел на предложенный стул. Когда проделывал все это, отметил, что мой провожатый не вышел в коридор, а остался у двери.

– Да уж, озадачил ты меня, Игнат, – взяв со стола мое же письмо, проворчал директор и, чуть подумав, добавил: – Озадачил и удивил. В свою бытность учеником ты совершенно не подавал никаких надежд на будущее. Скажу больше, слизняком ты был, Игнат, и тут вот такое преображение. О видоке по прозвищу бесноватый Ловец ходят совершенно нереальные легенды. Что же с тобой случилось, мальчик?

Если честно, я опешил, потому что готовился к совершенно не такому разговору. Так что ответил чисто автоматически:

– Жить захочешь – и не на такое сподобишься.

– Ну а мне почему-то кажется, что тебе помогли, и остается только понять, кто именно поучаствовал в судьбе бесталанного видока.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – искренно ответил я на завуалированный вопрос.

И тут разговор наконец-то дошел до сути, но меня это не порадовало.

– Ты писал, что не смог определить того, кто изничтожал в Москве всякую шваль, – с насквозь фальшивым участием сказал директор. – Хочешь, я помогу тебе в этом деле? Благо далеко ходить не нужно. Тот, кого ты заподозрил в вампиризме, стоит за твоей спиной.

Как это обычно и бывает, напряженная ситуация разрядилась мгновенным всплеском стремительных действий. Я почувствовал, как мне на плечи легли чужие ладони, но ничего дружественного в этом жесте не было.

Ну уж нет, второй раз я на такую фигню не попадусь. Внезапно навалившаяся слабость не остановила меня, и правая рука шустро нырнула под полу пиджака.

Расслабились вы, ребята, таких, как я, еще при входе нужно обыскивать, причем с металлоискателем, а еще лучше сразу связывать.

Проследовавший за этим движением выстрел наверняка сильно удивил моих оппонентов, потому что стрелял я прямо из кобуры. Сразу как вернулся из путешествия в Валахию, в память о происшествии в кишиневском морге провел модернизацию наплечной кобуры.

Пуля, пройдя сквозь мой пиджак и спинку стула, отбросила энергетического вампира, что тут же положительно сказалось на моем самочувствии. Вскакивая на ноги, я выхватил револьвер из-за пазухи, но проделал это скорее не движением руки, а разворотом туловища. Следующий выстрел прозвучал, едва ствол револьвера показался из-за ткани. Вторая пуля попала в центр груди все еще стоявшего на ногах юноши. Третья угодила чуть левее, но вряд ли задела сердце. Увы, в четвертый раз мне выстрелить не дали.

Я опять неправильно расставил приоритеты. Такое впечатление, что сверху на меня свалился как минимум шкаф. Неведомая сила так впечатала мое тело в пол, что я при этом развалил стул. Не уверен, что мои бедные ребра оказались крепче добротного предмета мебели.

Упал я в таком положении, что смог увидеть, как в комнату забежали еще двое юношей в косоворотках, но хуже всего было не это. Подстреленный мной пацан хоть и подвывал от боли, но и не думал подыхать. Он сначала сел, а затем резким рывком разодрал косоворотку.

Да что же это за тварь такая?!

Живот юноши был залит кровью, но при этом легко можно было рассмотреть, что кровотечение уже остановилось, а пулевые отверстия зарастают прямо на моих глазах.

Все это я рассматривал, когда меня пеленали веревками, словно куколку шелкопряда. Увы, в тот момент на сопротивление не было никаких сил. Кроме воздушного удара, замаскировавшийся под обычного директора школы колдун явно использовал еще что-то паралитическое.

Чувствительность к телу начала возвращаться, только когда меня волокли по ступеням в подвал. А подвал там был знатный. Если судить по уходящим от главного подземного зала коридорам, по объему он был больше самого дома.

Обширное подземное помещение, судя по виду, являлось чем-то средним между лабораторией и пыточной. Вдоль стен расположились столы с непонятными приборами магического направления. У стены находились три металлических стола с ремнями для фиксации рук и ног. Особенно мне не понравились свисающие с потолка цепи с крючьями на концах. Вот на один из этих крюков меня и повесили.

Хорошо хоть не за ребро, а зацепив за веревку на спине. Затрещала лебедка, и я ощутил, что уже не достаю ногами до пола.

Колдун уселся передо мной на стул, поднесенный одним из прислужников.

– Да уж, умеешь ты доставлять неудобства, – раздраженно проворчал директор. – Ну вот почему бы нам не поговорить спокойно в кабинете?

Вопрос был риторическим, поэтому в ответе не нуждался.

– И если бы только неудобства. Ты же нам поломал столько планов. Вот скажи мне, как Игнашка Силаев, нюня и размазня, смог сорвать хорошо продуманный план по захвату Топинска, да еще разнюхать мои столичные дела?